Добавлено (12.04.2009, 21:31)
---------------------------------------------
Рассказ с одного православного форума. Автор уже больше 20-ти лет в монашестве.
Трудности монастырской жизни
и, желающим поступить в монастырь.
Нередко к монастырскому пастырю обращаются девушки, желающие связать свою жизнь с монашеством и поступить в монастырь. Как правило, пожив некоторое время в обители в качестве паломниц, находясь в раздумьях, они обращаются со своими вопросами прежде всего к монастырскому священнику. Так как они еще не являются насельницами обители и таким образом пока не обязаны оказывать во всем послушание игуменье, монастырский духовник может проявить к ним участие и помочь в принятии решения.
Желание монашества кем бы то ни было обычно считается добрым делом. И это действительно так при некоторых условиях. Во-первых, на принятие монашества этим человеком должна быть Божия воля; во-вторых, в монастырь нужно уходить тогда, когда пришло время, т. е. человек должен быть подготовлен. В-третьих, должно быть Божие благословение на жизнь именно в этом конкретном монастыре, а не в каком-то другом.
Поэтому в таком разговоре нужно прежде всего выяснить, что побуждает девушку вступить на путь монашеской жизни, что привело ее в эту конкретную обитель, готовила ли она себя как-нибудь к монашеству и вообще насколько она церковна; наконец, есть ли у нее духовник, а также кто ее благословил на монашество. Те, кто благословляют на монашество, большей частью рассказывают о том, как хорошо и спасительно жить в монастыре. И это, несомненно, так. Но - для тех, кому на это есть Божия воля. Иногда бывает, что "благословение есть, а Божией воли пока нет", как сказал один хороший духовник. Мы считаем, что гораздо разумнее поступать так, как иг. Никон (Воробьев), который открывал человеку, изъявлявшему желание стать монахом, как радостную, так и скорбную стороны монашеской жизни, особенно современной, а выбор оставлял за самим человеком.

Добавлено (12.04.2009, 21:32)
---------------------------------------------
Поэтому пастырь обязан рассказать девушке, пожелавшей вступить в монастырь, что ее реально там ожидает, а именно
в телесном отношении:
- тяжелый ежедневный физический труд, до 12-14 часов в день, почти наверняка связанный в дальнейшем с потерей здоровья;
- постоянное унижение со стороны старших сестер;
- отсутствие элементарных бытовых удобств и неустроенность;
- недостаток пищи почти всегда со строгим запретом есть что-либо между трапезами, коих бывает две, а иногда даже одна (в некоторых монастырях намеренно благословляется есть только чайными ложками, или пища подается без соли и сахара, разумеется, и без елея);
- отсутствие лекарств (в некоторых монастырях - вообще запрет обращаться к медицине);
- запрет встречаться и общаться с родными и знакомыми, и вообще с кем бы то ни было вне, а иногда и внутри монастыря, например, с паломниками;
в духовном отношении:
- отсутствие всякого духовного руководства;
- невозможность, а порой прямой запрет общаться с духовником, если таковой был до монастыря;
- отсутствие святоотеческих книг, иногда - прямой запрет на их чтение;
- невозможность посещать богослужения (во многих монастырях считается нормальным, когда послушницы бывают за богослужением один раз в несколько недель);
- невозможность частого причащения (не везде); иногда, наоборот - обязательное частое причащение до нескольких раз в неделю;
- невозможность или крайне редкая возможность посещать святые места, а следовательно, разрешать свои вопросы у опытных духовников;
- во многих монастырях существует принудительная ежедневная исповедь помыслов матери игуменье, что нередко является лишь наушничеством сестер друг на друга;
- отсутствие всякой духовной свободы, даже права задавать вопросы;
- бесцеремонные вмешательства со стороны монастырского начальства во внутреннюю жизнь, например, требования показать написанную исповедь или исповедоваться игуменье за всю жизнь;
- в некоторых обителях состав насельниц совершенно случаен, так как зависит исключительно от нужды в бесплатной рабочей силе или желания начальствующих лиц иметь многочисленное сестричество; напрасно насельница такой обители будет искать в ней единодушие, любовь и духовную семью;
- если насельница пожелает выйти из обители, это сопряжено с большими трудностями, особенно если она приняла постриг, даже иноческий. Существует запрет священноначалия принимать в другие обители инокинь, почему-либо оставивших свой монастырь.
Некоторым написанное выше покажется слишком мрачным и нас, скорее всего, обвинят в клевете, особенно те, кто хочет видеть желаемое вместо действительного; но всякий, кто пожил в женском монастыре хоть сколько-нибудь продолжительное время, знает, что, к сожалению, дело обстоит именно так. Конечно же, перечисленные сложности существуют в женских монастырях не в равной мере, но в той или иной степени всем им присущи. Дай Бог, чтобы мы ошиблись и чтобы нашелся хотя бы один монастырь, в котором вовсе отсутствовали вышеизложенные недостатки. К сожалению, на сегодняшний день мы таковых не знаем.
Духовник также должен предупредить девушку о том, что если она станет насельницей монастыря, то он и сам впредь уже не сможет с ней общаться. Если тем не менее она не поколеблется в своем намерении, должно, преподав ей некоторые наставления относительно духовной жизни, предложить поискать дальнейшие в святоотеческих книгах и обязательно прочитать "Приношение современному монашеству" (V том Собрания сочинений свт. Игнатия Ставропольского). Должно также предложить ей по возможности ознакомиться с канонами Церкви относительно монашествующих.
Такие разговоры тоже, несомненно, станут известными игуменье и вряд ли будут одобрены ею, уже потому, что обитель лишается возможной рабочей силы. Но, тем не менее, мы считаем непременным долгом духовника женской обители изложить все вышесказанное тому, кто имеет уши слышать (Мф. 11; 15).
Поскольку подобные беседы возможны нечасто, хотя они, может быть, и вызовут недовольство со стороны администрации монастыря, но, надеемся, что вряд ли приведут к серьезным конфликтам. Если же ситуация складывается так, что подобные разговоры все же вызывают конфликт с игуменьей, духовник не погрешит, если в таком случае уклонится от преподания совета.

Добавлено (23.09.2009, 03:13)
---------------------------------------------
Я не хочу быть прописанной в монастыре
16 СЕНТЯБРЯ 2009 г. ЕЖЕДНЕВНЫЙ ЖУРНАЛ

В редакцию "Ежедневного журнала" поступило письмо из приюта при Фонде НАН ("Нет алкоголизму и наркомании") "Дорога к дому". Автор — 16-летняя девушка, прожившая в Боголюбовском женском монастыре под Владимиром восемь лет. Духовником обители является «старец» — архимандрит Петр (Кучер). Он известен своим почитанием царя Николая II и Сталина, непримиримой борьбой с ИНН. Это его имел в виду патриарх Алексий II, когда в 2007 году осудил "мытищинский чин" всенародного покаяния перед статуей Николая II и призвал лишать сана священнослужителей, пускающихся в такие, сеющие раздор и смуту, эксперименты. О нравах монастыря, окормляемого отцом Петром, рассказывает его воспитанница, чудом бежавшая из него под покровом ночи.

Президенту Российской Федерации
Д.А. Медведеву
копии:
Его Святейшеству Кириллу,
Патриарху Московскому и всея Руси;
Генеральному прокурору РФ;
Уполномоченному по правам
ребёнка при президенте РФ

От несовершеннолетней
Перовой Валентины Евгеньевны,
зарегистрированной по адресу:
Владимирская обл., Суздальский р-н,
пос. Боголюбово, ул. Ленина, д. 51 в,
Свято-Боголюбский монастырь.
Фактически проживаю по адресу:
г. Москва, ул. Профсоюзная, д.27, корп.4.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Я, Перова Валентина Евгеньевна, родилась 26 сентября 1992 г. До 6 лет жила в Ростовской области в п. Голубинка. Мои родители, Перова Татьяна Анатольевна (нигде не работала) и Перов Евгений Михайлович (сначала работал в милиции, потом электриком), развелись из-за того, что папа стал часто выпивать. После этого мы, три сестры Женя, Маша и я, с мамой уехали в г. Козельск, ул. Победы. Там мы прожили 3 года. Потом мама отвезла в 2001 г. меня и старшую сестру Женю во Владимирскую область, Суздальский район, п. Боголюбово, в Боголюбовский женский монастырь. Я в монастыре оставаться не хотела, но мама сказала, что мы с Женей поживем две недели и потом она нас заберет, а сама с младшей сестрой Машей уехала.

Приехала через год и тоже осталась в этом монастыре. Там нас определили в разные группы, меня и Машу в младшую (в разные комнаты), а Женю в старшую. Мама в монастыре работала на сенокосе (летом), зимой на кухне. Виделись очень редко (не разрешали). Мама запрещала писать письма родным, звонить, забрала все адреса. Жила мама недолго, заболела раком и в 2003 г. умерла. Когда мама болела, нас к ней не пускали, два месяца до смерти мы ее не видели вообще.

В монастыре жить было трудно, наказывали очень строго, почти ни за что. Посмотришь не так, воспитателю не понравится, может дать очень много поклонов земных, 1000 без отдыха делать, поставить на неустойчивый стул на всю ночь молиться. Спокойно могут лишить еды на день или на три дня. Бьют ремнем пряжкой до синяков. А если в комнату зайдешь без Иисусовой молитвы, то 1000 раз заставят открывать и закрывать дверь и при этом читать молитву. Ходим на службу каждый день, хочешь ты или не хочешь, все равно заставят идти. Стоять было очень тяжело, службы длинные, по 4 часа, а стоять надо не шелохнувшись. Из-за этого у многих девочек больные ноги и у меня тоже. Врач запретила стоять больше 30 минут, но мы все равно стояли.

Летом мы работали на поле, а поле большое, 4 гектара (это детское поле). Работало нас немного, 20 человек девочек. Работали с 6-ти до 8-ми вечера. А перерыв был маленький, один час и 30 мин. Или 2 часа. Уставали очень сильно, нас постоянно подгоняли, а ночью поднимали в 12 часов, и мы полтора часа вместе всей группой молились, а кто стоя засыпал, тех выгоняли в коридор на всю ночь молиться. Мне и еще одной девочке Веронике Сариной все надоело, и мы решили сбежать с монастыря.

Добавлено (23.09.2009, 03:14)
---------------------------------------------
Это было в 2007 году утром, в 7 часов утра. Мы с этой девочкой, пока никто не видел, перелезли через ограду за храмом и убежали в г. Владимир к Ксении (эта Ксения тоже раньше была в этом монастыре, и бабушка у нее работала юристом, поэтому мы и решили убежать к ней). Побыли мы там недолго, всего до 12-ти дня, потому что бабушки в этот момент не было дома и за нами приехали из монастыря на машине, они нам заломали руки за спину и затащили в машину. Приехали за нами наша воспитательница Малькевич Анастасия Сергеевна (м. Рафаила), водитель монастырский и Вероникина мама. Когда нас привезли в монастырь, то стали обзываться, очень сильно ругать, надсмеиваться над нами. И в этот же день посадили нас в затвор (т.е. три дня не есть и не спать, а молиться. Эти затворы в монастыре были часто. Взрослые каждый месяц были в затворе, а дети от 12 лет каждый пост).

А в 2008 году нам меняют воспитателя — Малькевич Анастасию Сергеевну (м. Рафаилу) ставят помощником благочинной (это ответственные за порядок в монастыре), а нам ставят воспитателем Ефремову Наталью Ивановну (она в 2007 году пришла в монастырь и имеет юридическое образование). Сначала она к нам относилась нормально. Потом ее начала учить наша бывшая воспитательница, как к нам нужно относиться, перечислила все бывшие наказания и за что наказывать тоже. Наталья Ефремова переусердствовала, молились мы с ней больше, наказания были почти каждый день. Потом она заказала в швейной черные, толстые ночнушки и заставляла спать только в них, а если постираешь и она за день не высохнет, то заставляла спать в сырой. Монахинь она заставляла носить под низом верхней одежды такие ночнушки, а кто не носил, тех очень сильно наказывали ремнем. Воспитательница наша попросила у начальства монастыря древний устав (правила, по которым живут монахи) 1803 года и заставляла нас по этому уставу жить, а там строгие правила. Когда утром наш детский хор пел службу, а потом сразу два акафиста, я и одна девочка Света Кузнецова присели во время акафиста, когда не пели, регенту это не понравилось, и поэтому она про нас хотела рассказать воспитательнице. Мы просили у нее прощения, а она все равно рассказала.

Наталья Ефремова нас не стала наказывать, она пошла и рассказала про нас начальству, и они решили нам за это отрезать волосы. Мы ничего про это не знали. Вечером воспитательница зовет меня и Свету Кузнецову и ведет в главный корпус в архиерейскую (там, где владыку принимают), заходим, за нами сразу закрывают двери и облокачивается на них благочинная Валентина Сумина (м. Людмила). В этой комнате были архимандрит Петр, настоятельница монастыря монахиня Георгия, казначей монахиня Арсения (тетя бывшей воспитательницы) и наша бывшая воспитательница м. Рафаила. Настоятельница молча достает из кармана ножницы и дает их архимандриту Петру (Кучер Петр Петрович). Он сначала подзывает Свету, обрезает ей волосы, а потом мне. Мне было очень обидно, потому что за нас некому было заступиться. Старшую сестру после этого перевели жить в главный корпус, чтобы я ей не жаловалась и не общалась с ней.

Добавлено (23.09.2009, 03:14)
---------------------------------------------
После этого воспитательница стала на меня злиться еще больше. Она стала про меня сочинять всякие разные сплетни. То, что я в храме ворую деньги, хожу в магазин, покупаю косметику и раздаю ее девочкам. Она насчет этого ходила к начальству, и они мне придумывали всякие наказания. Хотя все прекрасно знали, что я никаких денег не ворую, а за пределы монастыря не разрешают выходить даже взрослым. Еще она придумала то, что я целуюсь с мальчиками в монастыре (там даже не разрешают на них смотреть, за это ремнем наказывают). Этому начальство тоже поверило. Меня и еще одну девочку, Ксению Головченко, наказали очень сильно. Нас посадили в разные комнаты без удобств и практически без мебели на 12 суток без еды (на одних сухарях и воде). Эти комнаты были холодные, а общались мы через форточку, т.к. окна выходили на одну сторону. В это время мы ходили пешком за 3 км сдавать экзамены в новосельскую школу. Учителя в это время заниматься к нам не ходили. Из-за всего этого я сбежала второй раз с Кристиной Фёдоровой (девочка из нашей группы). Я туда возвращаться не хочу и видеть этих людей тоже не хочу, кроме родных сестер. Я хочу учиться в школе и получить образование. Хочу жить нормальной жизнью. Прошу защитить мои права и интересы, я не хочу быть прописанной в монастыре.

С 19.08.2009 г. я проживаю в Москве по адресу: Ул. Профсоюзная, д.27, корп.4, телефон: 8-499-128-66-20 8-499-128-66-20, приют «Дорога к дому».

31.08.2009 г. органы опеки Суздальского района приезжали ко мне и хотели меня забрать. Я отказалась ехать, т.к. очень боюсь, что они меня вернут в монастырь. Мои сестры Маша и Женя продолжают жить в монастыре. Очень надеюсь на Вашу помощь и защиту.
11.09.2009
Перова В.Е.

P.S. Насколько известно редакции, прокуратура Владимирской области уже заинтересовалась делом и начала следственные действия. "Ежедневный журнал" будет следить за развитием событий.

http://ej.ru/?a=note&id=9458

Добавлено (24.09.2009, 20:07)
---------------------------------------------
Продолжение истории

"Первым взрослым человеком «с воли», который помог девочкам, оказался отец Максим (Максим Хижий), протоирей Свято-Троицкого храма Гусь-Хрустального. Это он позвонил в Москву Олегу Зыкову, члену Общественной палаты, главному детскому и подростковому наркологу Москвы. Позвонил, чтобы попросить о помощи. Зыков сказал: «Вези детей». Так девочки оказались в Москве. За Кристиной вскоре приехала мама. Валя — сирота, и ее временно оставили в приюте.
Все взрослые, принимавшие участие в Валиной судьбе, скажут, что, даже если удастся максимально смягчить травму и реабилитировать девочку, жизнь в монастыре оставит на ее судьбе неизгладимый след.
Максиму Хижию, протоирею Свято-Троицкого храма Гусь-Хрустального — 45 лет, у него коротко стриженная борода, одет в джинсовую куртку. Речь, категории и принципы — либерального интеллигента. Недавно защитил диссертацию. Короче, не совсем типичный представитель православного духовенства. Еще он завуч духовного училища.
Мы сидим в библиотеке училища, пьем чай, и отец Максим рассказывает о том, как встретился с Валей: «Я узнал о побеге девочек из монастыря 4 августа. Они проехали на попутках ночью до города, а это 100 километров, и пришли к своей знакомой Наташе — девушке, бежавшей оттуда 2 года назад. Наташа окончила наше духовное училище. Она и привела девочек ко мне в храм. Дети были в крайне возбужденном состоянии: очень боялись, что монахини их будут искать, схватят и вернут назад. Они постоянно говорили об этом. Монахини действительно приезжали в Гусь-Хрустальный, беседовали с таксистами на стоянках, ездили по городу, но при этом не обратились ни к нам — священникам, ни в милицию. Это очень насторожило. Пока я с друзьями искал тех, кто может помочь детям в Москве, настоятель московского прихода игумен Сергий (Рыбко) поселил их в своем приюте… Я и отец Сергий был в шоке от этой истории…»"