Ряд канонов регламентирует условия, относящиеся к Таинству Брака, главным образом, что касается препятствий к его совершению. Брак священных лиц, заключенный после посвящения в сан, признается незаконным. Это видно из 6-го правила Святого Василия Великого. Согласно 6-му правилу Трулльского Собора, вступление в брак запрещается не только священнослужителям, но и иподиаконам. 26-е Апостольское правило дозволяет вступать в брак после поставления на церковное служение лишь чтецам и певцам. Эти церковные правила во времена императора Юстиниана были подтверждены и гражданскими законами. Император Юстиниан в своем постановлении от 18 октября 530г. постановил: “Повелеваем браки, которые не позволяются по церковным правилам, чтобы они были запрещены и нашими законами – чтобы дети, рожденные в таком противозаконном браке, не считались рожденными в браке…” (Код.1, 3, 45). Юстинианов закон должен был утратить свою силу с введением 79-й новеллы императора Льва Философа, определившего, чтобы клирик, сочетавшийся браком после рукоположения, лишался священного сана, но не исключался из клира и вообще не был удаляем от церковных служений, отправлению которых не препятствует второбрачие. Согласно 16-му правилу Халкидонского Собора, 44-му правилу Трулльского Собора, 5-му правилу Константинопольского Двукратного Собора, 18 и 19-му правилам святого Василия Великого, монахам и монахиням запрещается вступать в брак после принесения ими обетов.
Член Церкви, давший обет безбрачия, по церковным правилам не может вступить в брак, ибо обет девства и безбрачия Церковь сравнивает с обручением Небесному Жениху Христу. Это образное представление духовного единения верующей души, посвятившей себя особому служению Христу, явилось основанием для канонических определений относительно измены данному обету. Поэтому в 19-м правиле Анкирского Собора нарушившие обет безбрачия приравниваются к второбрачным и на них налагается епитимия второбрачных. Строже смотрит на измену обету девства святой Василий Великий. Он считает ее прелюбодеянием и назначает такую же епитимию, какая следовала за прелюбодеяние (правила 18, 19, 50).
Христианский брак по своему идеал моногамный. Церковь не одобряет второй брак, видя в нем предосудительную уступку чувственности, однако допускает его, ибо, по слову апостола Павла, “жена связана законом, доколе жив муж ее; если же муж ее умрет, свободна выйти, за кого хочет, только в Господе. Но она блаженнее, если останется так, по моему совету; а думаю, и я имею Духа Божия” (1 Кор. 7, 39 – 40). И все-таки всякий вступающий во второй брак, в соответствии с канонами, подвергается епитимий. Согласно 4-му правилу святого Василия Великого, “второбрачных отлучают на год, другие на два”. Ныне эта норма, как, впрочем, и другие канонические нормы, касающиеся прещений, не употребляется буквально. Что же касается вступления в третий брак, то, согласно 50-му правилу святого Василия Великого, “на троебрачие нет закона; посему третий брак не составляется по закону. На таковые дела взираем как на нечистоты в Церкви, но всенародному осуждению оных не подвергаем, как лучшие нежели распутное любодеяние”. Таким образом, на третий брак Церковь смотрит лишь как на принимаемое послабление, на лучшее, чем открытый блуд, и подвергает вступивших в него каноническим прещениям, однако не добивается его расторжения. При этом третий брак допускается лишь при наличии определенных условий – возрасте до 40 лет и отсутствии детей. Причем для дозволения на вступление в третий брак требуется наличие обоих этих условий, а не одного из них.
Препятствием к браку является и отсутствие согласия на него со стороны родителей жениха или невесты. В 38-м правиле святителя Василия Великого сказано: “Отроковицы, без соизволения отца посягшия, блудодействуют. Но примирением с родителями дело сие мнится имети врачевание. Впрочем оне не тотчас допускаются к приобщению, но запрещаются на три лета”. На основании этого правила Константинопольский Синод в 1038 г. признал недействительным брак дочери, заключившей его без согласия отца. В России эта норма применялась с различными ограничениями. Русские законы ограждали детей от произвола родителей в вопросах о браке. По Уставу Ярослава Мудрого, родители, виновные в принуждении детей к браку или в насильственном удержании от брака, подвергались суду.
Относительно необходимости родительского благословения на брак митрополит Московский святитель Филарет говорил так: “По делам известны… случаи, в которых иногда родительская власть неблагоприятна для брака, а иногда ослабление этой власти вредно… Если закон, запрещающий брак без согласия родителей, соблюдать во всей силе без ограничения, то постраждут и могут подвергнуться сильному искушению некоторые невинные дети. Если допустить, что всякий достигший гражданского совершеннолетия властен вступить в брак без согласия родителей, то для легкомысленных детей отворится дверь к беспутным бракам. Несправедливо, будто правила церковные позволяют детям самостоятельным и достигшим совершеннолетия брак без согласия родителей. Это позволяют не церковные правила, а законы Греческой империи, которые необязательны для Российской Церкви, хотя и внесены во вторую часть “Кормчей книги”… Поэтому общий закон, запрещающий брак без согласия родителей, пусть остается неприкосновенным. Но… если совершеннолетние дети просят епископа о разрешении им вступить в брак, на который родители не соглашаются по причинам незаконным, то… по дознании… епархиальный архиерей чрез способное духовное лицо увещевает родителей, чтобы они прекратили свое сопротивление браку детей, а в случае безуспешности сего увещания разрешает брак без требования согласия родителей”.
Особое значение в церковном брачном праве имеют так называемые условные препятствия к браку, которые касаются не самих лиц, вступающих в него, а запретных брачных сочетаний. Наличие близкого кровного родства рассматривается как препятствие к браку у всех цивилизованных народов. В Христианской Церкви браки между лицами, связанными кровным родством по прямой линии либо близким боковым родством, строго запрещаются. 19-е Апостольское правило гласит: “Имевший в супружестве двух сестер или племянницу не может быть в клире”. Значит, брак между лицами, находящимися в 3-й степени бокового родства, рассматривался в Древней Церкви как недозволительный. Отцы Трулльского Собора постановили расторгать браки между двоюродным братом и сестрой (прав.54). Трулльский Собор запретил браки не только между лицами, состоящими в 4-й степени родства, но и в 4-й степени бокового свойства: “Аще кто совокупляется в общение брака со своею двоюродною сестрою, или аще отец и сын с материю и дщерью, или с двема девами сестрами отец и сын, или с двумя братиями матерь и дщерь, или два брата с двумя сестрами: да подвергаются правилу седмилетней епитимии, явно по разлучении их от беззаконнаго супружества” (прав. 54).
Важное условие для признания действительности брака – единство религии. Оно было необходимо и в соответствии с римским брачным правом. Слова апостола Павла: “Не преклоняйтесь под чужое ярмо с неверными. Ибо какое общение праведности с беззаконием? Что общего у света со тьмою? (2 Кор.6, 14), древние христианские писатели и Отцы Церкви (Тертуллиан, св. Киприан, блаж. Феодорит, блаж. Августин) находили имеющими отношение и к браку между верными и неверными.
4Собрание мнений и отзывов Филарета, митрополита Московского, по учебным и церковно-государственнным вопросам. М., 1887, с. 477 – 479.
Тертуллиан называл брачную связь с язычниками блудом и считал справедливым отлучать христиан, вступивших в брак с язычниками, от церковного общения. Древняя Церковь запрещала и браки православных с еретиками: “Не должно церковным, без разбора, совокупляти детей своих брачным союзом с еретиками” (10 прав. Лаод. Соб). Эта норма повторена и в 72-м каноне Трулльского Собора: “Недостоит мужу православному с женою еретическою браком совокуплятися, ни православной жене с мужем еретиком сочетаватися. Аще же усмотрено будет нечто таковое, соделанное кем-либо: брак почитати не твердым, и незаконное сожитие расторгати. Ибо не подобает смешивати несмешаемое, ниже совокупляти с овцею волка, и с частию Христовою жребий грешников. Аще же кто постановленное нами преступит, да будет отлучен”.
Однако в том же правиле Отцы Собора, ссылаясь на слова апостола Павла (1 Кор. 7.14) не требуют расторжения брака, заключенного вне Церкви, когда один из супругов обращается в правую веру: “Но аще некоторые, будучи еще в неверии, и не быв причтены к стаду православных, сочеталися между собою законным браком, потом един из них, избрав благое, прибегнул ко свету истины, а другий остался во узах заблуждения, не желая воззрети на Божественные лучи, и аще притом неверной жене угодно сожительствовати с мужем верным, или напротив мужу неверному с женой верною, то да не разлучаются, по Божественному Апостолу: “святится бо муж неверен о жене, и святится жена неверна о муже”.
Ряд правил затрагивает Евхаристию. В соответствии с 31-м правилом Трулльского Собора, священники, во всем подчиняясь своему епископу, могут совершать священнодействия в домовых храмах лишь по его благословению: “Определяем, чтобы священнослужители, священнодействующие, или крещающие в молитвенных храмах, находящихся внутри домов, творили сие не иначе, как по изволению местного епископа”. Вальсамон в толковании на это правило замечает: “Для того вероятно придуманы и антиминсы и уготовляются от местных архиереев в то время, когда они совершают освящение церкви, чтобы полагать оные на святые трапезы молитвенных храмин и дабы они вполне заменяли принадлежности святого жертвенника и деки святыя трапезы, то есть совершение освящения, и вместе дабы свидетельствовали, что с епископского дозволения в молитвенном доме совершается священнодействие”. В 32-м каноне того же Собора отвергается распространенная в Армении практика совершать евхаристию на вине, не смешанном с водой, и предписывается под угрозой извержения из сана виновных соединять воду с вином при приготовлении Святых Даров. В соответствии с 52-м правилом Трулльского Собора в Великий пост во все дни, кроме суббот, воскресенья и Благовещения, полагается совершать Литургию Преждеосвященных Даров.
В соответствии с 29-м правилом того же Собора, уточняющем 41-е правило Карфагенского Собора, хранение литургического поста перед совершением Божественной Литургии предписывается во всех случаях, не исключая и Великого четверга, для которого делалось исключение Отцами Карфагенского Собора. 101-е правило Трулльского Собора предписывает при причащении Святым Тайнам “слагать руки” “во образ креста”.
В 57-м правиле Трулльского Собора содержится запрет мирянам “преподавать себе Божественные Тайны”, впрочем, под угрозой весьма мягкого наказания – отлучения от церковного общения на одну неделю. По толкованию епископа Никодима (Милаша), тем самым воспрещается существовавшая в древней Церкви практика, когда “верующие уносили с собой святое причастие и сами, собственными руками причащались”, что было “причиной многих злоупотреблений” (Никодим (Милаш), цит. соч., с. 547). 83-е правило, повторяя норму, содержащуюся в 50-м и 18-м правилах Карфагенского Собора, запрещает имитировать причащение уже умерших христиан.
Приведенные здесь каноны, прямо или косвенно относящиеся к Таинствам, составляют незыблемое основание церковной практики. В то же время, пытаясь адекватно оценить значение канонов, настаивая на их неприкосновенности для ревизии, мы не можем одновременно утверждать, что все вообще нормы права, заключенные в канонах, действуют или должны действовать в любое время и в любом месте по своему буквальному смыслу. Хорошо известно, что дисциплина
канонических наказаний, косвенно связанная с Таинством Покаяния, была в реальной епитимийной практике основательно реформирована уже в ранневизантийскую эпоху, когда стали применяться при назначении епитимий не канонические сроки отлучения от Причастия, а те, что предлагаются в покаянном Номоканоне Патриарха Иоанна Постника, содержащем несравненно более мягкие санкции, хотя Номоканон Иоанна Постника не был включен в основной канонический свод. Его рассматривают не более, чем как дополнение к основному каноническому корпусу. Впоследствии дисциплина прещений по отношению к мирянам продолжала эволюционировать в сторону смягчения, так что у нас, в Русской Церкви, в XVIII веке отлучение от причастия кающихся грешников на длительные сроки было даже положительно воспрещено высшей церковной властью под угрозой извержения из сана, но при этом, разумеется, никто не отменял сами каноны, содержащие запрещенные к практическому употреблению в церковно-судебной практике санкции.
Дело в том, что каноны как акты юридического характера носят прагматический характер, ориентированы на их актуальное применение, и в этом отношении включены в постоянно меняющийся исторический контекст, и в то же время они представляют приложение неизменных и непогрешимых основ христианского нравственного учения и экклезиологических догматов, содержащихся либо прямо либо implicite в их текстах, к изменяющейся церковной жизни. Поэтому во всяком каноне можно обнаружить, с одной стороны, его догматическое основание, а с другой, – юридическую норму, обусловленную исторически конкретной ситуацией, связаную с обстоятельствами церковной жизни, которые имели место в момент издания правила и которые впоследствии могли измениться. Таким образом, в идее всякого канона содержится неизменный, догматически обусловленный момент, но в своем конкретном и буквальном смысле канон отражает и преходящие обстоятельства церковной жизни.
Иначе обстоит дело с содержащимися в ряде канонов сентенциями теоретического характера, с прямым изложением в них учения Церкви, которое, очевидно, обладает авторитетом, сопоставимым с догматическими оросами Соборов. Например, Отцы Карфагенского Собора включили во 2 правило следующее изложение тринитарного догмата: “Единство Троицы, то есть Отца и Сына и Святаго Духа не имеет никакого различия познаваемаго”. В пример подобных сентенций догматического значения можно привести и содержащееся в послании отцов того же Собора послании к епископу Римскому Келестину положение: “Ни для единыя области не оскудеванет благодать Святаго Духа… Разве есть кто либо, который бы поверил, что Бог наш может единому токмо некоему вдохнути правоту суда, а безчисленным иереям, сошедшимся на собор, откажет в оном”.
Протоиерей Владислав Цыпин
Источник: Синодальная богословская комиссия |
