В Москву, в Москву...  (с) («Три сестры» А.П.Чехова)

"Казань брал... Шпака - не брал!" (с) к.ф. Иван Васильевич меняет профессию. 

Вот уже прошло две недели, как я вернулся из поездки в Россию. Побывал в Москве и Казани. Все прошло по Божьей милости. Люди пригласили, решили вопрос с билетами, встречали, кормили, культурно развлекали. Казалось бы, поблагодари, молись за них и все.

Я уж было собирался так поступить, но атмосфера ожидания мой реакции на произошедшее, не рассеивается. Нужно реагировать, а для этого нужно копнуть себя,… а кто же это любит.

Поясню немного (далеко не все в курсе), я биографически не совсем и далеко не всем понятный человек. Вырос в сибирском промышленном городке, где вообще не было церкви, отслужил несколько лет по контракту в «силовиках», пробовал заняться бизнесом, пережил время перестройки, испробовав все доступные «прелести». В поисках новой жизни и в побеге от старой остался после летнего отдыха в Одессе. Прижился, отучился в университете, создал семью и… принял священство,…причем в Украинской Церкви… в самую жаркую пору противостояния между Патриархатами. Каждый это понимает по-разному… чаще всего не понимает вообще, а делает, какие-то свои выводы. Но это все лирика.

Короче - копнул, помогли… не без этого. Муть сначала поднялась… Странные письма пришли по электронке… в сети какие-то перепалки… 

Итак – Россия - Москва – Казань…

Город и люди.

Признаюсь честно, еще когда жил в Сибири, я Москву недолюбливал. Несколько лет в армии тоже сделали свое дело, москвичи в армейской среде не самый уважаемый народ. Затем, когда впервые попал в Москву (в перестройку) то реально ощутил ее враждебность ко мне «немосквичу» и неумеренное сребролюбие. Неоднократные ее посещения после, мало внесли красок в эту темную картину. Хотя я давно понимал деструктивность такого подхода, но ни чего не мог поделать с собой, особенно когда снова видел звезды на кремлевских башнях и мавзолей. Это моя слабость… не выношу всего, что связанно с большевиками. 

Я снова в Москве, не был достаточно давно. Впервые в ней как священник. Как хочется освободить разум от всего ненужного. В первую очередь к преподобному Сергию в Лавру. Он для меня главный здесь человек, он поможет. Очередь к раке преподобного протяженностью в два с лишним часа, в туфлях на первом снегу. Причем попасть в храм, где под сенью рака с мощами Сергия, можно было бы менее чем за час, но постоянно в череду вклинивались люди, желающие «без очереди». Искушение… не в замерзших ногах дело, а что-то темное поднималось в сердце… хотелось стыдить наставлять, ругать. Вот так и боролся в себе два часа…приложился, испросил у преподобного молитвы о себе грешнем. 

Услышал меня отче Сергий. Показал мне свою Москву, другую, которую я раньше и не мог видеть, не готов был. Друг мой Леша провел меня по улочке, на которой стоят церкви, уцелевшие в пожаре 1812 года. Приложился я к образу Богородицы простреленному из большевистского нагана. Помолился в монастырском подворье на чтении Акафиста св. Пантенлеймону целителю. Сходил на исповедь как простой мирянин (какая же то благодать). Я не бил поклоны и не лобызал все чудотворные образа, которых было в великом изобилии. Слушал сердце свое и молился в сердце своем.

Утешил меня преподобный.

 В Храме Христа Спасителя постоянно подступает ощущение вокзала, спешащей толпы, бесконечной торговли. Но искушение приходит не из вне… оно внутри человека. Очень быстро все смятение оставило меня. Помолился за своих родных, поглазел на величие и красоту, посокрушался о том, что нельзя фотографировать. Выходил, как обычно выхожу из любой другой церкви… на душе хорошо и благостно, и кушать хочется как обычно после отслуженной Литургии. 

Сетуют многие о разрыве Украины и России. А я искренне не могу понять их. Не вижу я, и не чувствую разрыва. В мире духовном его не было и нет… Там мы вместе все. И греки и сербы и грузины и русские и украинцы… И не разделяло нас ни чего, кроме нашего собственного греха. И чем меньше у нас административных и иерархических связей, тем больше связь духовная, тем больше Христа среди нас. Будь моя воля, то я бы вообще каждой епархии дал независимость. Меньше территория - больше можно сделать, а не сквернословить о чьей –то «неблагодатности» сидя как коршун на приходе ожидая старушечьей панихидки. Вот вам и антиглобализм в чистом виде. Так было в Церкви Христовой, когда она была еще в духе Апостольском. Каким же все противостояние оказывается надуманным и пошлым, когда беседуешь, например, в Казани с православными христианами. Нет между нами раскола и ненависти. Единственное что нужно, это позволить Христу быть среди нас. Больше ни чего. Ни журналу с пасквилями, ни политику с околоцерковным бредом. Только Христос. Если мы хотим Единой Апостольской Церкви, то должны понимать, что ее глава – это Иисус Христос, а не некий патриарх или митрополит. И мерило всему Христос. 

Если оно так, то какое имеет значение юрисдикция, национальность, география?

Разве не упразднено все это Евангелием? Читайте, читайте снова…

История Соборов как раз и показывает, что в борьбе за истину Христову, зачастую правыми и оказывались те, кто составлял непризнанное меньшинство. Бывало и наоборот.

 Все очень просто – в человеке правды нет! Истина = Христос!

Если в храме вам проповедуют что-то кроме Евангелия, оставьте этот храм. Не навсегда, на время. Пока не выветрится зловоние политики и мракобесия. Когда опустеют приходы человеческой «правды», Тогда наполнится Христова Церковь. Не кормите пожертвованиями делающих духовное человекоубийство, вы разделяете их грех. Сейчас много открыто церквей. Ищите… ищите боголюбивого батюшку, от которого вы услышите о живом Христе, а не о абстрактной «Святой Руси», обезличенной идее. Такие есть… их всегда было немного. Но они есть. Я нашел в Москве за считанные часы. 

Если бы преподобный Сергий увидел над своей ракой эту толкающуюся очередь, упражняющуюся в лукавстве приложиться «без очереди», то, я думаю, предпочел бы сокрыть место своего упокоения как Моисей. Дабы не давать снова и снова поводу для искушения «православных туристов», из них же первый аз есмь. 

Для меня, страна, город, храм, приход – это не здания и территории, а прежде всего люди, которые наполняют их. И по сему не чувствовал я ни какого разрыва или чего-то чуждого. И дай Бог не почувствую. 

Ведь это мне решать, что для меня Москва. Человек прошедший почти сквозь меня, когда я спросил дорогу, охранник в Храме Христа Спасителя следящий за каждым моим шагом, как призрак своего предшественника взорвавшего храм предыдущий… ,магазины с ценами такими, что чувствуешь себя в музее с сокровищами? Те же пресловутые старушки в приходских лавках ругавшие меня (я, как оказалось, совершенно не умею вести себя в храме)?

 Или все-таки Москва – это Венера и Олег, которые пригласили меня и всячески старались во всем послужить странному батюшке, их дочка Вика, или Леша и Каля открывшие свои сердца двери дома, их детки Миша и Ева, наконец отец Федор в монастырском храме почти час утешавший меня?

Мне решать… Я давно решил. 

Моя Москва – это город людей, которые любят меня, и которых люблю я. Все остальное неважно. По крайней мере, для меня. 

В Казани вообще, как дома был. Все настолько просто и естественно. Молился в храмах. Восхищался красотой кремля. Сделал снимки для родных. Ни кто не ругал, не выгонял. Кушал всякие татарские вкусности. Казань для меня это Таня и ее муж Антон – люди с большими сердцами и их дочка Настенька. Александр проехавший несколько часов из Альметьевска для того чтобы всего час побеседовать. 

Если мы того не допустим, то ни какие соборы и манифесты ни когда не сделают на чужими. Если мы не пожелаем, то, ни какие документы подписанные иерархами, не сделают нас ближе. 

Сейчас я дома, и у меня нет ощущения, что я был где-то на чужой земле, среди чужих людей. Если вдуматься, то я и не покидал ни чего… я даже не выходил из Храма. 

Фото из Казани.

Фото из Москвы.